.RU

Параграф2. Римское право как составляющая науки «история государства и права зарубежных стран»



^ Параграф2. Римское право как составляющая науки «история государства и права зарубежных стран»


Получившая современные очертания наука «Всеобщая история государства и права» акцентирует внимание на возникновении правовых обычаев и законов в жизни отдельных народов и стран, обозреваемых в избранных образцах на всем протяжении истории - от древней и средневековой до современной.40 Она решает свою задачу историческим методом, так как изучает вопрос о происхождении и развитии государства и права в каждой отдельной стране во всех стадиях этого процесса в порядке хронологической последовательности, а также на основе выявления как общеисторических закономерностей этих процессов, так и закономерностей, действующих в рамках тех исторических эпох, которые являются важнейшими ступенями в развитии конкретных обществ41.

Необходимость существования и развития истории права была обобщена в 19в. И.Д. Беляевым, считавшего, что законодательство какой-либо страны нельзя изучить ясно и вполне, не изучив сперва, как оно образовалось историческим путем и дошло до того развития, в котором находится в данное время.42 Кроме того, одной из задач истории права и государства является описание общественного быта и постепенных происходящих в нем изменений в течение веков. Другой ее задачей является раскрытие причин изменений, совершающихся в общественном быту, и к стремлению постигнуть законы, по которым происходят эти изменения. «Обе эти задачи лежат в пределах одной и той же науки, ибо каждый, описывающий перемены, непременно выскажется и о предполагаемых причинах этих перемен, а исследующий законы общественных изменений непременно должен будет прекрасно ознакомиться с описанием перемен».43

Неопределенность предмета всеобщей истории государства и права как учебного курса и возрастающая тенденция к его усложнению подвергалось с 19в. обоснованной критике. В связи с этим, профессор Н. Суворов даже ратовал за «полное упразднение науки Всеобщей Истории права»44. И в настоящее время раздается заслуженная критика содержания данной науки. Так, М.А. Дамирли пришел к выводу, что «… Всеобщая история права как полноценная научная и учебная дисциплина в советской и постсоветской историко-правовой науке не сформировалась»45.

Проблемы науки всеобщей истории государства и права зарубежных стран отмечались в 19в. известным русским ученым Н. Загоскиным, который констатировал, что: «Приходится сознаться, что всеобщей истории права еще почти не существует, если не принимать в соображение нескольких опытов исследований в этой области, да и то, главным образом, в пределах древнейшего, архаичного периода в жизни человечества». 46

Недостатки традиционного подхода к изучению истории государства и права были обобщены в начале 19в. Исследователями отмечалось, что «единственную цель истории права видят в наиболее полном изображении начал, на которых опирается общественный быт, а также изменение этих начал в течение веков. Но что вызвало к жизни эти начала, что на них постоянно влияет и их незаметно видоизменяет, об этом почти не думают».47

Науке Всеобщей истории государства и права с начала ее формирования отводилось особое место. На нее, помимо прочего, возлагается вооружение юристов необходимыми знаниями, которые помогут им в практической деятельности по дальнейшему осуществлению программы глубоких экономических реформ, по демократизации политической жизни и охране прав граждан, по реализации конституционных идей правового государства в российской Федерации48. Подчеркивается полезность вообще изучения истории права для формирования и накопления терминологического багажа разговорной речи студента-юриста: «расшифровка исторических ценностей и понятий позволяет достаточно глубоко проникнуть в сущностный смысл содержания правовой терминологии в процессе становления и эволюции последней».49

Однако основной целью науки истории права является выявление, обобщение, анализ закономерностей, прогнозирование развития правовых институтов в определенных условиях у определенных народов в определенный период их развития. В литературе отмечается, что интегрируя пеструю во времени и в пространстве картину истории права в единое целое, универсальная история права имеет задачу выявить то общее, универсальное, всеобщее, что позволяет создать картину эволюции права во всемирно-историческом масштабе, раскрыть специфическое для каждого ее этапа содержание и проследить тенденции при переходе к следующему этапу, обнаружить объективно-необходимые, существенные, причинно-следственные исторические связи между наиболее важными событиями50. В этой связи в отношении науки теории государства и права О.А. Пучков отметил следующее: «Неспособность науки к прогнозной деятельности- это продолжение другого ее серьезного изъяна… Неориентированность нашей науки на вызовы социальной и юридической практики не способствует повышению ее авторитета и анучного веса, что сказывается и на статусе теории государства и права как учебной дисциплины»51. Думается, что подобное замечание справедливо применимо и к науке Всеобщей истории государства и права. Игнорирование этой цели приводит к сомнениям по поводу необходимости овладения историком юридическим мышлением, так как: «трудно разграничить то, что входит в историю права и что в древности, но, наверное, историк – юрист не внесет в историю права многого, что признает необходимым внести исследователь юридических древностей. Историк-юрист ищет в старом корней нового; старое служит для него только средством для раскрытия постепенного поступательного движения юридических понятий».52 Однако обладание только историческим мышлением не сможет, по-видимому, провести качественный историко-юридический сравнительный анализ. Например, Д.В. Дождев применяет в своих исследованиях не столько историческое, но в большей степени юридическое мышление. Это позволило ему сделать вывод, что в отличие от современных правовых систем, где утвердилась безусловная защита владения, в римском праве не всякое держание признавалось достойным интердиктной защиты. Такое обстоятельство повлекло различение в юридическом языке постклассического периода «detentio» (держания) от «possessio» (владения), эквивалента современного понятия юридического владения, или права владения53. Кроме того, многие современные цивилисты, разрабатывая теорию частного права, основываются в своих работах и на трудах этого известного российского романиста*. (Например, Р.С. Бевзенко. Добросовестное владение и его защита в гражданском праве. Самара, 2002).

К сожалению, приходится констатировать, что современное состояние российской науки Всеобщей истории государства и права не выполняет своего предназначения - выявлять и обобщать общие тенденции развития правовых институтов. Подтверждением этого может служить, как правило, отсутствие упоминания о таких закономерностях в каком-либо историко-юридическом исследовании. Кроме того, это не приводило бы к стандартным ошибкам, вытекающим из идеализации правовой ситуации. Примером служит тезис, высказываемый в литературе на заре современных преобразований российского общества, что «единственно справедливым и исторически справедливым способом разрешения назревшей необходимости преобразования социалистической собственности является ее всеобщая, полная и бесплатная индивидуализация п принципу равного права каждого гражданина на одинаковую долю от всей десоциализируемой собственности»54. При этом, необходимо отметить, что исследователями уже давно выявлено, что бескорыстие революционеров при совершении ими революции встречается крайне редко на всем протяжении исторического развития общества. Одно такое исключение было отмечено академиком Д.С. Лихачевым: «Какое еще восстание мы можем противопоставить декабристскому, в котором вожди восстания действовали против своих имущественных, сословных и классовых интересов, но зато во имя социальной и политической справедливости».55

Д.А. Керимов обосновано считает, что в историко-правовых исследованиях посвященных развитию российской правовой системы необходимо применять логический прием историко-правового познания, когда тотальное представление о будущей правовой системе как цели преломляется через анализ настоящего осмысления прошлого.56

Как уже отмечалось, исследователи науки всеобщей истории права всячески пытаются отмежеваться от основной своей цели. По отношению к римскому праву это проявляется, прежде всего, в тенденции «вычленения чистого римского права».

Изучение римского права ради самого римского права всегда вызывало негодование виднейших представителей ученого мира. Так, известный романист 19в. с негодованием высказывался: «Постоянный припев юристов по отношению к римскому праву - изучение источников; самая смелая идея, до которой они додумались - оживление чисто римской теории. Если бы было возможно, то они выбросили бы все, что не было высказано в римском праве и вовратили бы наше научное образование на ту ступень, на которой стояли Ульпиан и Павел. Но время их минуло невозвратно и не возвратиться не смотря ни на какие усилия».57

Также известны попытки германских ученых 18-19вв. при помощи историко-аналитического направления разложить Юстинианово право на его составные части: отделить интерполяции- вставки и изменения, сделанные редакторами Юстиниана- воссоздать эдикт претора, восстановить из отрывков Юстинианова Свода по возможности самые сочинения юристов, из которых они взяты, начертить даже систему римского классического права, наконец, свести правовые учения римских юристов к тем первоначальным идеям, под влиянием которых они создавались58. Но при этом также отмечалась практическая направленность такого труда. Так как, в большинстве случаев, «если немец с неустанным рвением и трудолюбием старается откопать на каком нибудь поблекшем, полусгнившем папимпсесте не букву, а даже черточку буквы,- то это не значит, что он занимается историей права. Работая над реставрированием этой буквы, он занимается своим действующим законодательством; ибо этот памятник служит ему не пособием к уразумению его действующего права, но самым источником этого последнего. Немец занимается, таким образом, восстановлением именно своего действующего права, которое история не сохранила ему в подлинной или даже в достоверной редакции59.

В настоящее время научным миром отмечается объективный факт невозможности выделения «чистого римского права», как и любого другого, из массы заимствований. Так, в отношении древнегреческого права признается факт заимствования правовых институтов из древнеегипетского права, так как оно вызывало «восхищение у древних народов»60. Тем более что, согласно исследованиям Жака Пиррена, первым примером цивилизации, в основе которой лежала индивидуальная, неприкосновенная и полностью зависимая от владельца собственность, служил вовсе не Рим, а Египет III династии61. Исследователями отмечается, что многие нововведения времен Константина и Юстиниана происходят из греческого права62.

Конечно, же ни в коей мере нельзя отрицать факт влияния частного права древнегреческого государства, как и любого другого, на древнеримское право, в связи с чем, по- видимому, древнеегипетские ценности заняли в нем достойное место. Попытки видеть в римском праве оригинальную правовую систему, созданную усилиями только одних римских юристов представляет собой серьезнейшую ошибку. Как правильно отмечал болгарский ученый Живко Сталев, представляется ошибочным думать, будто какие-либо крупные правовые системы имеют какую-то монополию на правовые открытия, ведь родиной оригинального правового решения может быть и малая страна.63

В отношении наследия Древнего Рима существует стойкая тенденция к идеализации правовой системы, культуры, народа, что приводит к закономерным ошибкам. В силу этого можно признать неудачной спекулятивную попытку обосновать значение римского права исключительно правовым характером римского народа: «стремясь избавиться от своего разбойничьевого прошлого- простодушно предполагает Н.Н. Трухина,-римляне более других народов стали почитать честность, законность, дисциплину»64. Кроме того, современными исследователями, так же, но в более категоричной форме, констатировались иные черты этого народа. Так, В. Найт, например, определял римлян как грубых и циничных материалистов. Г. Роуз, восхваляя греков за высокую абстрактность мышления, не может удержаться от замечания, что римляне были гораздо более «тупоголовым» (slowe-witted) народом.65

Другим исследователем, в русле выявленной тенденции, отмечалось на примере римского народа, что «право может развиваться, тучнеть только у народа полного энергии и силы воли, потому что только у такого народа могут развиться в надлежащей мере консервативные и прогрессивные силы, так что право может продвигаться вперед, хотя и медленно, но зато твердо и неуклонно»66. Или, например, высказывалось суждение, что «историческая жизнь Рима создала особо благоприятные условия для целесообразного развития юридических норм и для совершенствования их путем судебной практики и научного творчества специалистов, знатоков права».67

Таким образом, в подобных исследованиях на тему римского права постоянно наблюдается тенденция к идеализации его положений, и как следствие, наполнение его содержания современным. Но еще в 19в. исследователь Фюстель – Куланж предупреждая от подобных ошибок, отмечал, что система образования, с самого детства как бы заставляющая нас жить посреди Греков и Римлян, приучает беспрестанно приравнивать их к себе, судить об их истории по нашей и объяснять наши революции их переворотами. «Все, полученные нами от них и завещанное ими нам, даст нам повод думать, что они походили на нас; нам как-то трудно смотреть на них, как на чуждые нам народы; в них мы почти всегда видим самих себя. Отсюда немало многих заблуждений, неизбежных, если рассматривать эти древние народы сквозь призму современных положений и явлений».68

В русле данного высказывания, выглядит простодушно следующая характеристика обычного права: «Где-то простое и наивное, необыкновенно отчетливое, даже резкое в построении юридических институтов, это право отличалось более гуманной природой, большей социальной ценностью и значимостью, а главное, большей результативностью, чем его поздний, письменный вариант. Переживавшее болезни роста, вербальное право не страдало «взрослыми недугами»: бюрократизацией и правовым нигилизмом, коррупцией, многословным конструированием схоластических абстракций, громоздким механизмом правового регулирования»69.

Опасения относительно идеализации античной системы права разделял и П.Е. Соколовский, считавший, что «коренная ошибка, свойственная почти всем современным исследованиям римских учений о товариществе заключается, как нам кажется, в постоянном смешении понятий древнего классического правоведения со взглядами сложившимися в наше время под влиянием новейшего культурного процесса. Старались отыскать в классическом римском праве зародыши и корни чуть ли не всех учреждений и явлений нашего нынешнего экономического и правового быта, многие авторы нередко рассматривают чисто римские институты с точки зрения современных понятий, созданных только впоследствии, багодаря особым условиям жизни средних и новейших веков».70

Видимо этой же ошибкой обусловлено высказывание авторов учебника по римскому праву, считавших Древний Рим классическим примером государства, в котором право собственности было выражено в законченной форме и где долгое время процесс его оформления оставался необратимым71. В этом же ключе находится высказывание В. Кожевникова, считающего что римское право прекрасно понимало идею собственности, но оно не правильно судило о временных обязательствах какого бы то ни было рода.72

М.В. Власова также ошибочно считает, что только одними видными древнеримскими юристами были заложены основы современного гражданского права.73

В настоящее время историческая наука разработала метод, позволяющий избежать подобных ошибок. Для этого всего лишь «надо научиться думать так, как думали в прошлом, реагировать на ситуацию так, как реагировали в прошлом»74. Однако при этом, вся сложность понимания прошлого, реконструктивной деятельности заключается в том, что, научившись мысленно вживаться в прошлое, историк должен в то же время оставаться человеком своего собственного времени; он должен уметь думать как люди, жизнь и общество которых он исследует, и думать не так как они, наблюдать со стороны.75

Знаменательно, что именно юристы предупреждали о наличии такой опасности. Примером может служить критическое высказывание А. Куницына, что самое понятие о правах вещных (jus in re) в ином законодательстве может быть обширнее, нежели у римлян, или иметь несколько другой смысл76. А. Евецкий отмечал, что политика римского гражданского права преследовала далеко не всегда цели, тождественные с задачами современного гражданского быта европейских народов. Римская общественная жизнь, сложившаяся по особым, свойственным античной древности началам, слишком различалась от европейской гражданственности.77 Он же считал, что цивилисты должны изменить своим обычным приемам перенесения римских юридических принципов на почву современной гражданской жизни и позаботиться о самостоятельной догме.78

Современными учеными также признается, что приложение современных понятий и концепций к римской правовой науке в принципе не позволяет понять римское право как таковое, в его исторически обусловленной конкретике: большинство конструкций и технических решений теряют свои 0истинные параметры, аутентичные принципы институциональных и концептуальных изменений навсегда исчезают из виду, противоречивость и нелогичность многих суждений остается необъяснимой и заставляет слушателей усомниться в том распрстраненном представлении о римском праве как о последовательной, рационально строгой и потому «классическй» системе, которая до сих пор остается основным аргументом изучения древнего юридического материала. 79

В своем исследовании историк права является, прежде всего и более всего, юристом и должен всегда иметь в виду юридические понятия и метод юридической конструкции.80. Кроме того, современная наука от исследователей правовых древностей требует необходимого профессионализма, в котором знания сугубо исторической направленности должны гармонично сочетаться со знанием теории права. Поэтому справедливо признается, что важнейшей особенностью при изучении истории государства и права является овладение мышлением юриста, которое представляет собой определенный вид профессионального мышления человека, которая не ограничивается строгими рамками и которая определяется, в первую очередь, своим предметом, т.е. правом.81

Без данного осмысления цель историко-правовой науки теряет свой смысл и, как следствие, актуальность для современности. Отличным примером использования юридического мышления в всеобщей истории государства и права продемонстрирован В.С. Ем и Е.С. Роговой при рассмотрении творчества Л.А. Кассо. Рассматривая акцессорность залога, современными исследователями отмечается, что вывод Л.А. Кассо должен стать предостережением для организаторов современного российского ипотечного рынка, ибо исчезновение признаков акцессорности в закладных означает возможность реального расхождения между стоимостью недвижимости, обеспечивающей ипотечные кредиты, и суммою закладных, в результате чего на рынке могут появиться закладные, типа пресловутых билетов МММ. Все это уже было. И где? В Германии и Дании второй половины XIXвека. Но этого удалось избежать в дореволюционной России, в которой был введен жесткий контроль государства за выпуском в обращение закладных листов”.82 Конечно же, для проведения таких паралелей необходимо помимо исторического и юридическое мышление. Интересно в этом контексте высказывание виднейшего романиста 19в. Иеринга, которым отмечалось, что историю как таковую могут обрабатывать и филологи. Настоящий юрист, хотя бы его историко-юридическое снаряжение (Ausrusung) было совершенно недостаточно, поймет в общем несравненно лучше римское право, чем историк права, у которого отсутствует das juristishe Organ.83

Исследователями в 19в. отмечалось, что одной из главных задач современной истории права, действительно можно признавать стремление - «создать естественную и опытную историю всех юридических фактов в мире человеческих отношений, подобно естественной истории явлений мира физического». Владея сравнительным методом, современная история права должна направляться к открытию и установлению таких научных законов, которые могли бы объяснить, кроме частных фактов и национальных особенностей, общие явления в юридическом быту у народов, различных по своей расе, по месту и времени своего жизненного и культурного поприща.84.

В исследованиях ученый мир акивно использует историческо-сравнительный метод, что подчеркивается и самими исследователями. Примером служит следующее высказывание авторов исследования, посвященного акционерным обществам: «Обобщая исторический опыт, подтверждая либо отрицая римские постулаты частного права, авторы описывают оригинальные концепции и обосновывают самостоятельные взгляды на институт «корпорация» («юридическое лицо»), а также достаточно детально исследуют природу акционерного общества как исторической формы, наиболее ярко отражающей суть института «корпорация» («юридическое лицо») применительно к экономике XIX в.».85

Некритичное использование сравнительного метода приводит к закономерным ошибочным обобщениям. Исследователями отмечается, что «по существу научные дискуссии об аналогиях и заимствованиях в русском праве, о его содержательной самобытности не были поставлены на научную основу. Это объясняется тем обстоятельством, что аргументы вырабатывались на основе не только несистемного сравнения одних только правовых источников, но и без учета множества исторических факторов, в том числе социально-экономических, идеологических, политических, культурных и внутренней логики развития самой историко-правовой науки»86.

Однако многие проблемы и подходы в исторической науке возникли относительно недавно и за это трудно упрекать исследователей 19в. в отсутствии в их дискуссиях "научной основы". Так, в настоящее время отмечается тенденция фактического игнорирования этнологических исследований права: «Этнологию права, или юридическую этнологию, в нашей стране как генетику или кибернетику никогда не объявляли лженаукой. Но в то же время ничего не делалось для ее развития. … Без этнологического угла зрения не понять ни становления права- его вычленения из других поеведенческих форм- ни ранних этапов его развития, ни некоторых аспектов его правотворческой деятельности»87. Иными словами, через некоторое время современных исследователей правовых ценностей можно будет обвинять в отсутствии научной основы их дискуссий.

Основой для многочисленных ошибок, допускаемых в исследованиях, является недооценка человека прошлого, его культурных особенностей, определение характера его поведения с позиций современной культуры. При этом, один и тот же человек принужден будет войти в категорию и преступных, и непреступных лиц. Соответственно, с точки зрения осудивших Сократа греков- он был преступник, и антрополог должен искать в нем черты преступного типа. «С моей точки зрения, отмечал виднейший представитель социологического направления, Питирим Сорокин,- Сократ честнейший и святой человек, и тот же антрополог-криминалист не должен искать в нем преступных черт. Торквемада, сжегший ad majorem gloriam Dei 20 000 «еретиков», и кафрский царек Мосселикатси, умертвивший бесконечное число своих подданых,- с нашей точки зрения, будут преступниками, с точки зрения своего времени они были героями» 88.

Некоторые современные российские ученые также допускают в своих работах эту типичную ошибку. Так, Р.С. Мулуцкаев и О.Н. Мигущенко считают, что «… с формированием личности человека и с началом выделения им представлений о добре и зле неизбежно зарождалось и понимание, как нужно поступать. В этот период право носило частно-личностный характер, и каждый сам определял для себя, что и как он может и должен сделать. Причем преимущество отдавалось «может», а, следовательно, если может, то и должен. Главенствовал тезис: «Все, что хорошо для меня, то и хорошо». Вопрос о жизни человека решался просто: «Если мне мешает сосед, его надо убить или прогнать». При этом каждый сам определял, что он должен сделать: или убить, или прогнать. Таким образом, опираясь на существующую промораль, человек создавал свое субъективное проправо. Весь мир делился на «Я» и «Они». Человек жил один во враждебном мире».89

Критика таких ошибочных взглядов была выражена дореволюционными учеными. Так, С.М. Шпилевский отмечал, что являются вполне неосновательными мнения тех писателей, которые воображают себе первичный быт народа каким-то хаосом, царством грубой силы, господством случая вместо права.90

Оценивая характер первобытно - общинного права исследователи, как правило, традиционно признают основной его чертой- самоуправство. «Так, первобытное русское право отличалось характером самоуправства; право висело на конце меча древнего русса. Этот- то самоуправный русс и был древнейшим субъектом прав, носителем прав и обязанностей в пределах, полагаемых ему группой, как его правовой сферой» ошибочно считал С.Д. Гальперин.91. Его подправляет Р.ф. Иеринг, который считал, что самоуправством и местью, этим видом дикого правосудия начинало каждое право, однако это начало есть ничто иное, как догосударственный хаос, в котором право и сила еще не отделились друг от друга и о праве не может быть и речи.92

Однако, говоря о хаосе и самоуправстве начального развития права исследователи основываются исключительно на субъективных предположениях. Основная ошибка при этом заключается в предположении, что право развивается поступательно, постоянно при этом эволюционируя. Но этот тезис возможен только применительно к публичному праву. Частное же право сохраняет до настоящего времени свою традиционную форму, основу которой составляет право собственности, обязательственные правоотношения, наследственное и семейное право. И можно с большей долей уверенности сказать, что этот «самоуправный русс» не был так уж самоуправен, а подчинялся в гражданском праве тем же нормам, что и современное человечество, среди которого тезис о неприкосновенности частной собственности так же актуален, как и в далекие и очень далекие времена. Ссылка же некоторых ученых на современное существование племен, находящихся в первобытно- общинном уровне развития неосновательна, так как эти племена существовали на всем протяжении развития цивилизации абсолютно не эволюционируя и не чуствуя в этом какой-либо потребности. Соответственно эти племена представляют собой исключения из общего правила и к ним невозможно подходить с современными стандартами воззрения на общество. Иными словами, первобытные племена- это не современные племена, находящиеся в стадии дикости. В силу чего изучение их быта не должно быть основой для моделирования первобытно-общинного права.

Типичное видение исторического прогресса, выражающееся в объективной и субъективной «подгонке» исторической реальности под современную действительность конкретно проглядывается в следующем фрагменте: «История права наглядно нам показывает, как с течением времени медленно, но неуклонно система общественной мотивации постепенно передвигается с более низких и грубых струн на более высокие и мягкие, на столь грубую, близкую к животной психику (инстинктивно и бессознательно) расчитано было примитивное право и как оно с течением времени, так сказать, меняло свой взгляд на объект своего воздействия к лучшему и изменяло приемы воздействия согласно прогрессу этической культуры вверенного его руководству общества… грандиозным доказательством (этого) этического прогресса является научная, психологическая история права вообще, как целого правопорядка в его основных чертах».93

Постоянно подчеркивается «отставание ума» античного человека по сравнению с современным, и, как следствие,- отсутствие того или иного явления в древнем Риме «ограниченностью» мышления античного человека с позиций современного человека: «При той простоте и замкнутости, какой отличалась жизнь в древнем Риме, все владения которого состояли из одного города и окружавшей его небольшой области, такой узкий, эгоистический принцип вполне согласовался с духом и требованиями века; при совершенной неспособности к отвлеченному мышлению какой отличался первобытной человек; при той боязливой осторожности, с какой он сознавая свою слабость и опасаясь путаницы, приступал к такому важному делу, как юридические действия,- требования, чтобы каждый, желающий доставить чужую вещь другому, сперва приобрел ее себе и потом уж передал другому, вполне понятно: ум неразвитой не в состоянии был уяснить себе как может человек приобрести известную вещь, когда он ничего не сделал, что бы приобрести ее, и факт перехода собственности был для него понятнее, так сказать несомненее, когда совершался на его глазах,- в простой, отчетливой, легко запоминающейся форме».94

Данная тенденция, по видимому, обусловлена господствующими диалектическими законами философии: от низшего к высшему. В связи с этим постоянно наблюдается тенденция противопоставления античного, средневекового и проч. человека современному. При этом не учитываются умышленно либо по другим причинам многие обстоятельства, не вписывающиеся в эту схему. Рассматривая эту тенденцию, В.Э. Грабарь, осмыслявший в 19в. развитие международного права в Римской империи, отмечал, что современные исследователи почему то «… a priori убеждены, что древность не имела представления о нормах, управляющих взаимными отношениями государств, а потому их нисколько не удивляет, что такие нормы не попали в римские правовые сборники. Встречается и обратный вывод: молчание этих сборников приводится в доказательство положения, что Рим, а с тем вместе и вся древность международного права не знали»95.

Однако исследование не может не классифицировать различные факты, акцентируя внимание исключительно на главных, и объективно игнорируя второстепенные. В литературе справедливо отмечается, что если историк права, не может удержаться и не сообщить читателям все историческо-правовые заметки, которые ему удалось разыскать, то он должен бы сделаться вместо историка простым переписчиком, так как специалистам должно быть известно, что многие новые работы по истории римского права представляют из себя полное подобие кладовой, в которой с одинаковой заботливостью хранятся предметы совершенно ничтожные рядом с многоценными.96

В этом контексте необходимо отметить, что история всегда имеет дело с фактами, в той или иной мере прошедшими через сознание, хотя бы через сознание составителя письменных источников97, чем обусловлен ее субъективизм. Это дало повод знаменитому исследователю К. Беккеру справедливо отметить иллюзорность каких-либо исторических фактов, и тот факт, что вовсе не они, а только предвзятость руководит историком: «исчезнувшие реальности уступили место тусклым отражениям, неосязаемым образам или идеям о себе. И эти тусклые отражения, и неосязаемые образы, которые нельзя потрогать или взять в руки, есть все, что осталось от действительного события»98.

Исследователь Люсьен Февр обоснованно считал, что историк, отказывающийся осмыслить тот или иной человеческий факт, историк, проповедующий слепое и безоговорочное подчинение этим фактам, словно они не были сфабрикованны им самим, не были заранее избраны во всех значениях этого слова (а он не может не избирать их),- такой историк может считаться разве что подмастерьем, пусть даже превосходным. Но звания историка он не заслуживает.99

«Одно дело- история, другое- писание истории. Летописцу, который нанизывает один на другой голые факты, мы отказываем в имени историка, а даем его только тому, кто, не довольствуясь простым перечислением исторических событий, умеет показать их внутреннюю связь» рассуждали в 19в. известные романисты.100 При этом попытка решения исторических проблем средствами, не принадлежащими к арсеналу исторических исследований, конечно же, только наносят вред решению этих проблем.101 Только этим можно объяснить критическое высказывание известного романиста Игеринга, считавшего, что историю римского права лучше писать не юристу, а историку, так как «взгляд историка направляется, прежде всего, не на отдельные юридические отвлечения и формулирования прошедших времен, но на самое содержание их правовой и нравственной жизни во всей ее совокупности, а потому все эти отвлечения и формулы никогда не могут представиться ему отдельно в их изолированном состоянии».102

Однако излишнее увлечение историком теории в виде явной или неявной «подтасовки» исторических фактов также приносит негативные плоды. Характерным примером служит всеобъемливающее использование в недалеком прошлом России классового анализа, который приводил историографа к необходимости рассмотрения проблем исторической науки исключительно с позиций пролетариата, так как «именно этот класс выражает общие интересы всех трудящихся, совпадающие с интересами общественного прогресса, а борьба рабочих с эксплуататорами ведет к освобождению всех трудящихся от ига капитала; партийный подход рабочего класса к истории направлен на всестороннее ее познание; этот класс имеет неискоренимый интерес к теории; в современных же условиях все новые отряды трудящихся фактически переходят на положения пролетриата, что приводит к объективному расширению границ рабочего класса».103 Как известно, историческая философия Маркса на место народа ставит избранный класс, являющийся орудием построения бескласового общества, которому также уготовано наследовать землю. В марсистской философии истории ее законы считаются экономическими, и здесь ставится задача интерпретировать всю историю как результат процесса классовой борьбы за экономическое превосходство.104

Этот классовый подход нашел свое отражение в определении любого права, в том числе и римского, сформулированного А. Вышинским : «совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу».105

Апофеозом этого воззрения является следующее высказывание- указание: «историк – марксист должен помнить, что этот закон смены общественных форм требует от него, чтобы он подходил к историческому исследованию как революционер-большевик, а не как реформист»106. В связи с этим, неудивительно в отношении римского права следующее высказывание в стиле марксистско-ленинской философии: «Римские правовые памятники со своим образным и откровенным языком, не скрывающим следов крови на священных институтах, для революционно- марскистского исследователя дадут неизмеримо богатый материал» 107.

Однако, в универсальности классового принципа заставляют усомнится вовсе не субъективные пристрастия и призывы, а десятилетия мучительного опыта политической практики, поистине via crucis государственно-правовой, историко-политической науки.108 Однако и в настоящее время в литературе признается факт отсутствия в юридической науке единого понимания методологии государства и права, хотя эта категория имеет не только теоретическое, но и практическое значение109. О.А. Пучков отмечает, что несмотря на тяжелый груз десятилетиями навязываемых архаичных теоретико-правовых положений, наука о государстве и праве сейчас развивается. Она освобождается от тех научных конструкций, которые не позволяют объяснить сложные феномены политико-правовой действительности, ищет новые подходы.110

Марксизм в СССР претендовал на решение всех проблем, выявление всех исторических закономерностей, так как «Марксистско-ленинская общая теория государства и права вооружает рабочий класс и все прогрессивное человечество знанием объективных закономерностей развития государства и права, освещает им путь в классовой борбе, дает им в руки одно из мощных средств революционного преобразования общества на началах социализма и коммунизма»111. Такое положение объясняет существование ярко выраженного классового анализа римских правовых ценностей в трудах советских и современных российских историков государства и права, и позволяет сделать следующий вывод: в настоящее время историческая наука рассматривает римское право исключительно как право рабовладельческого Рима в античный период. Подтверждение этому - следующие высказывания, сформулированные и занимающие господствующее положение в научной и учебной литературе.

Устанавливается, что предметом изучения римского частного права является право античного Рима в границах частного права112. Высказывается, что «римское право – это право рабовладельческого общества» 113.

Встречается утверждение, что «термином «римское право» обозначается право античного Рима, право Римского государства рабовладельческой формации»114. Другой современный российский исследователь В.С. Нерсесянц рассматривает римское право в качестве консолидируемой совокупности норм римского частного права, которая регулировала отношения между частными лицами в пределах Римской державы115.

Д.В. Дождев определяет, что предметом курса римского частного права является правовая система, сложившаяся в древнем Риме и регулировавшая отношения между частными лицами в пределах Римской державы116.

А.И. Косарев считает, что право Древнего Рима – одна из ярких и значительных страниц мировой истории117. Соответственно история Римского права представляет нам благоприятную возможность проследить все стадии интенсивно развивавшейся эксплуататорской правовой системы, выявить ее динамическую структуру118. Он также отмечает, что исключительность римского права – результат интенсивного развития общества, его культуры, а также товарно-денежных отношений, приобретших в Римской империи международный характер119.

О.С. Иоффе считал, что «римское право в качестве учебной дисциплины имеет своим предметом право Древнего Рима». 120

В.А.Савельев оценивает значение римского права через его экспуататорский характер: «тысячелетняя история римского права представляет уникальную историко-правовую методологическую модель. Она позволяет проследить на конкретном материале сложные процессы становления и развития основных черт права эксплуататорского общества»121.

З.М. Черниловский подчеркивал исторический характер римского права: «Римское право, как и римская республиканская государственность, принадлежит к тем вековечным культурным, политическим и юридическим ценностям, которые явились на свет в нашем общем европейском доме около двух с половиной тысяч лет тому назад»122.

В современной литературе отмечается, что «Римское право- одно из величайших достижений прошлого. По внутреннему совершенству, последовательности и законченности теоретической мысли оно может быть лучшим введением в теорию права».123

Данная позиция характерна и для стран советского и постсоветского лагеря, в котором присходило рецепция, как из области идеологии, так и из правовой доктрины СССР. Чешский специалист М. Бартошек рассматривает римское право с позиций классового анализа: « В мировой романистической литературе существует несколько энциклопедических трудов по римскому праву, но ни один из них не удовлетворяет требованиям социалистической науки. … Классовые интересы заставляют буржуазных романистов сосредоточивать основное внимание на области частного права. Для марксистской же науки это неприемлимо, так как любое явление она изучает во всей его целостности; соответственно и римское право можно полностью понять только при комплексном подходе по всем его составным частям».124

Как мы видим, повсеместно исследователи опираются исключительно на рабовладельческий, эксплуататорский, даже языческий характер римского права. В связи с выявленной тенденцией, представляется излишне оптимистично звучащее высказывание о том, что современная наука отказалась от односторонне-критического отношения к теориям прошлого и оценивать их только с точки зрения узкоклассового содержания и что с уверенностью можно заявить, что гипноз, под которым находилась юриспруденция, кончился.125

До Великой Социалистической Октябрьской Революции подход цивилистов 19в. не был так однозначен как в СССР, и в современной Российской Федерации. Римское право предлагалось рассматривать с позиций исторического подхода как в тесном так и в обширном виде. При этом исследователями констатировалось необходимость сведения изучения римского права к византийской компиляции: «римское право, принимаемое в таком объеме как совокупность юридических норм, действовавших в Римском государстве с момента появления его на историческом поприще, до его падения, и будет римское право в обширном смысле. Но обыкновенно никогда римское право не излагается в таком объеме. Если иногда и читаются лекции права, действовавшего в Византийской империи, то они читаются не на кафедре Римского права, а как специальный курс под именем права греко-римского или византийского. Византийское право, как дисциплина или наука ограничивается рассмотрением права, действовавшего в Римском государстве, за меньший период времени; она игнорирует целых IX веков, в течение которых римское право претерпевало различные фазисы своего развития под влиянием восточных народов; она подвергает своему исследованию лишь право, имевшее свою силу с половины VIII ст. до Р.Хр., т.е. с момента основания города Рима, до существования Юстиниана, до половины VIвека по Р.Х. (365г). Римское право, принимаемое в таком объеме будет иметь тесный смысл» 126.


omskie-pozharnie-ne-protiv-majskih-piknikov-v-lesu-komsomolskaya-pravda-omsk-gazeta-omsk-irina-koshelapova17-04-2009.html
omskij-gosudarstvennij-tehnicheskij-universitet.html
omskij-gosudarstvennij-universitet-im-f-m-dostoevskogo.html
omskijfilia-l.html
omukov-vv-predsedatelstvuet-predsedatel-gosudarstvennogo-sobraniya-il-tumen-respubliki-saha-yakutiya-v-n-basigisov.html
omvd-rossii-po-balahninskomu-rajonu.html
  • report.bystrickaya.ru/informaciya-dlya-formirovaniya-svodnogo-doklada-sessii-mag-semejnaya-politika-v-krupnih-gorodah-opit-realizacii-perspektivi-gorod-i-semya-v-g-ryazani.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-v-oktyabre-projdet-gorodskoj-konkurs-po-osnovam-predprinimatelskoj-deyatelnosti-i-potrebitelskih-znanij-sredi-uchashihsya-uchrezhdenij-visshego-i-srednego-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • znanie.bystrickaya.ru/514-razvitie-fizicheskoj-kulturi-i-sporta-dlya-sohraneniya-i-ukrepleniya-zdorovya-shkolnikov.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/the-national-curriculum-handbook-for-secondary-teachers-in-england-london-dfee-1999-p40.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obsherossijskie-novosti-v-oblasti-razvitiya-malogo-predprinimatelstva-za-period-s-21-03-2011-po-25-03-2011-stranica-4.html
  • occupation.bystrickaya.ru/modelirovanie-processov-samoobucheniya-intellektualnih-sistem-na-nechetkih-semanticheskih-setyah-v-nedoopredelennih-sredah.html
  • college.bystrickaya.ru/34-zadachi-dlya-samostoyatelnogo-resheniya-metodicheskie-ukazaniya-k-prakticheskim-zanyatiyam-dlya-studentov-specialnosti.html
  • shkola.bystrickaya.ru/tema-kd-larisa-salomatina-u-prirodi-net-plohoj-pogodi.html
  • composition.bystrickaya.ru/plan-raboti-biblioteki-plan-raboti-nizhnevartovskogo-gosudarstvennogo-gumanitarnogo-universiteta-na-2011-2012-uchebnij-god.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-shestnadcataya-sergej-suhinov-mech-charodeya.html
  • write.bystrickaya.ru/godovoj-otchet-po-itogam-raboti-banka-klientskij-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-v-2006-godu-stranica-3.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programmi-srednego-polnogo-obshego-obrazovaniya-28-maya-informatika-i-informacionno-kommunikacionnie-tehnologii-ikt-biologiya-istoriya.html
  • urok.bystrickaya.ru/predislovie-pochemu-oni-tak-boyatsya-suda-stranica-4.html
  • tests.bystrickaya.ru/kvochka-ili-koshka-kem-stat-kabanova-elena-menya-lyubyat-vse-100-prakticheskih-sovetov-kak-dobitsya-lyubvi-i-simpatii.html
  • writing.bystrickaya.ru/24-vibrosi-v-processe-proizvodstva-k-pentabde-i-produkcii-v-kotoroj-k-pentabde-ispolzuetsya-vkachestve-dobavki.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-podgotovka-vipusknoj-kvalifikacionnoj-raboti-studentov-specialnosti-080105-finansi-i-kredit-specializaciya-finansovij-menedzhment.html
  • school.bystrickaya.ru/avtor-sostavitel-doktor-psihologicheskih-nauk-stranica-8.html
  • shkola.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-kratkij-konspekt-lekcij-stranica-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/psihologo-pedagogicheskoe-soprovozhdenie-lichnostnogo-i-professionalnogo-samoopredeleniya-starsheklassnikov.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zakona-respubliki-kazahstan-o-veterinarii.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-slozhenie-i-vichitanie-smeshannih-chisel-3-ch-kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-po-predmetu.html
  • turn.bystrickaya.ru/perechen-vedushih-recenziruemih-nauchnih-zhurnalov-i-izdanij-stranica-5.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sposobi-virazheniya-inhoativnosti.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-obucheniya-sotrudnikov-ministerstva-selskogo-hozyajstva-respubliki-bashkortostan-v-oblasti-bezopasnosti-zhiznedeyatelnosti-na-2010-god-i-obshie-polozheniya.html
  • urok.bystrickaya.ru/proekt-departament-nedropolzovaniya-i-ekologii-tyumenskoj-oblasti-perechen-predpriyatij-podlezhashih-planovim-proverkam-na-2010-god-stranica-27.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/zashita-prav-potrebitelej-v-sovremennoj-rossii.html
  • learn.bystrickaya.ru/galperin-m-v-g15-ekologicheskie-osnovi-prirodopolzovaniya-uchebnik-stranica-5.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/hilton-otel-legenda.html
  • testyi.bystrickaya.ru/73-socialno-bitovie-usloviya-otchet-o-rezultatah-samoobsledovaniya-deyatelnosti-kurskogo-gosudarstvennogo-universiteta.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-po-discipline-mezhdunarodnij-marketing-na-temu-obshedostupnaya-statisticheskaya-informaciya-dlya-osvoeniya-rinka-evrozoni.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/raschetno-graficheskaya-rabota-po-discipline-osnovi-teorii-prinyatiya-reshenij.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-anglijskij-sonet-chernozemova-e-n-istoriya-anglijskoj-literaturi-plani-razrabotki-materiali-zadaniya-2-e-izd-ispr.html
  • books.bystrickaya.ru/ekspertnoe-zaklyuchenie1-sovet-federacii.html
  • composition.bystrickaya.ru/persi-dzhekson-i-pohititel-molnij-stranica-7.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-razrabotke-razdela-oplata-truda-stranica-5.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.